Узбекистан

Несмотря на условное освобождение ряда правозащитников, ряд законодательных и судебных реформ и обсуждение прав человека в диалоге между правительством и международным сообществом, добиться настоящих, структурных и всеобъемлющих изменений так и не удалось. Как и прежде, власти отказывались санкционировать независимое международное расследование массовых убийств, произошедших в Андижане в 2005 году.

Ситуация со свободой слова и собраний оставалась практически неизменной. Не прекращались притеснения правозащитников, активистов и независимых журналистов из-за их профессиональной деятельности. Продолжали поступать сообщения о повсеместных пытках и других видах жестокого обращения с задержанными и заключёнными, в том числе с правозащитниками и оппонентами правительства. Власти не расследовали должным образом подобные утверждения.

Тысячи узников, осуждённых за причастность к запрещённым исламистским организациям, продолжали отбывать длительное тюремное заключение в условиях, которые можно приравнять к жестокому, бесчеловечному и унижающему достоинство обращению. Власти с прежним упорством добивались экстрадиции членов запрещённых исламистских партий и движений и подозреваемых в причастности к ним.

Смертная казнь была отменена.

Краткая справка

В самую суровую зиму, наблюдавшуюся в последние десятилетия на территории Центральной Азии, в Узбекистане прошли немногочисленные демонстрации протеста против отключения в домах газа и электричества.

Долгосрочная кампания против использования детского труда на хлопковых полях, проводившаяся коалицией международных и узбекских НПО и активистов, увенчалась успехом. Объектом воздействия являлись международные розничные сети по торговле одеждой. Некоторые из них отказались продавать текстильные изделия, изготовленные из узбекского хлопка, а также от его использования в своих товарах. В сентябре, после ратификации правительством (соответственно, в июне и апреле) Конвенции Международной организации труда (МОТ) об искоренении наихудших форм детского труда и Конвенции МОТ о минимальном возрасте для приёма на работу, премьер-министр подписал Национальный план действий по борьбе с применением детского труда. Узбекистан является одним из крупнейших в мире экспортёров хлопка-сырца, и доход от его экспорта составляет примерно 60% валютной выручки государства. Традиционно школьников отправляли на поля помогать в выполнении жёстких нормативов по сбору урожая. В результате они пропускали занятия и работали в тяжёлых условиях за очень небольшое вознаграждение.

Внимание международного сообщества

Три года спустя после убийства сотен людей в городе Андижан, когда силовики расстреляли преимущественно мирных демонстрантов, власти по-прежнему отказывали в проведении независимого международного расследования событий. Они настаивали, что для разрешения всех актуальных вопросов вполне хватило двух раундов переговоров на уровне экспертов с участием представителей ЕС, которые прошли в декабре 2006 и апреле 2007 года. Между тем высказывались опасения, что упомянутые переговоры не соответствовали международным стандартам эффективного, независимого и непредвзятого расследования и поэтому не могут его заменить и, следовательно, не могут быть приняты ЕС в таком качестве.

«...не менее 10 правозащитников оставались в тюрьме, в жестоких, бесчеловечных и унижающих достоинство условиях...»

Нежелание узбекских властей санкционировать независимое международное расследование массовых убийств изначально послужило причиной ввода в 2005 году санкций ЕС: запрета на въезд в ЕС 12 должностных лиц, эмбарго на поставки оружия и частичной приостановки действия Соглашения о партнёрстве и сотрудничестве. По итогам апрельского обсуждения в Совете по общим делам и внешним сношениям (СОДВС) министры иностранных дел решили продлить ещё на шесть месяцев действие запрета на въезд в ЕС, введённого с ноября 2007 года, и вернуться к изучению положения с правами человека спустя три месяца. Несмотря на ряд знаковых моментов, включённых в выводы по итогам апрельского заседания СОДВС, там не упоминался ни Андижан, ни требование о проведении независимого международного расследования.

В октябре СОДВС принял решение о полном снятии запрета на въезд. СОДВС сослался на ряд позитивных изменений, которые повлияли на его решение, в том числе на готовность Узбекистана провести в Ташкенте семинар в формате ЕС-Узбекистан, посвящённый вопросам свободы прессы. Однако на семинар не допустили представителей независимых узбекских СМИ и иностранных журналистов. Иностранные НПО, присутствовавшие на мероприятии по приглашению ЕС, сделали совместное заявление, осудив семинар как «хитрую уловку, смысл которой состоит в том, чтобы власти бесплатно смогли выторговать для себя уступки». По мнению этих НПО, семинар «нельзя рассматривать как доказательство каких-либо положительных изменений в политике подавления свободы слова, действующей в стране на протяжении 17 лет».

В марте пресс-секретарь Международного комитета Красного Креста (МККК) подтвердил, что с правительством Узбекистана достигнута договорённость о возобновлении посещений тюрем на протяжении шести-месячного испытательного периода в рамках мандата МККК.

В декабре Совет ООН по правам человека в рамках механизма универсального периодического обзора изучил положение с правами человека в Узбекистане.

Правозащитники

Несмотря на уверения властей, что свобода слова и объединений в стране никак не ограничивается и что независимые НПО и активисты гражданского общества могут работать беспрепятственно, положение правозащитников и независимых журналистов продолжало ухудшаться.

Некоторых заключённых-правозащитников условно-досрочно отпустили на свободу в ходе двух амнистий. Среди тех, кого освободили в октябре, был и узник совести Дилмурод Мухиддинов. Однако не менее 10 правозащитников оставались в тюрьме, в жестоких, бесчеловечных и унижающих достоинство условиях, отбывая приговоры к длительным срокам лишения свободы, вынесенные по итогам несправедливых судебных процессов. Их ограничивали в праве видеться с родственниками и адвокатами и, насколько известно, применяли к ним пытки и другие виды жестокого обращения. Некоторые из них, по сообщениям, тяжело заболели в тюрьме. Не менее двух правозащитников приговорили в октябре к длительным срокам лишения свободы по обвинениям, которые, по их словам, были сфабрикованы с целью наказать их за правозащитную деятельность. Один из них, член запрещённой светской оппозиционной партии «Эрк» Акзам Тургунов заявил, что во время предварительного заключения к нему применялись пытки.

За остальными правозащитниками и журналистами, как и прежде, вели слежку сотрудники правоохранительных органов в форме и штатском. Помимо прочего, их вызывали на допросы в милицию и помещали под домашний арест. Правозащитники и журналисты сообщали о том, что их задерживали и избивали в милиции, а также о том, что на них нападали и избивали люди, по-видимому, работавшие на силовиков. Насколько известно, их родственники также получали угрозы и подвергались притеснениям со стороны силовых ведомств.

• В июне неожиданно выпустили из тюрьмы по состоянию здоровья правозащитницу Мутабар Таджибаеву. Однако её освобождение оказалось условным: вынесенный в марте 2006 года приговор к восьми годам лишения свободы заменили на три года лишения свободы условно. В мае Мутабар Таджибаеву наградили премией Мартина Энналса, присуждаемой за правозащитную деятельность. В сентябре ей разрешили выехать за границу, и она смогла лично присутствовать на церемонии вручения, состоявшейся в ноябре в Швейцарии.

• В феврале в соответствии с объявленной в декабре 2007 года президентской амнистией неожиданно отпустили на свободу узника совести Саиджахона Зайнабитдинова. В ряде сообщений СМИ цитировались его слова о том, что он не ожидал освобождения и что в тюрьме с ним обращались хорошо. Позднее он пояснил, что не хотел рассказывать о том, что происходило с ним в тюрьме, чтобы не ставить под угрозу потенциальное амнистирование других правозащитников. В январе 2006 года Саиджахона Зайнабитдинова приговорили к семи годам лишения свободы за предполагаемое участие в событиях в Андижане.

• В июне по подозрению в нелегальном хранении наркотиков задержали правозащитника и журналиста Салиджона Абдурахманова, писавшего для независимого немецкого сайта uznews.net. Сотрудники автоинспекции, остановившие его машину якобы для штатной проверки, заявили, что обнаружили у него спрятанные в багажнике опиум и марихуану. Салиджон Абдурахманов категорически отрицает обладание наркотиками или употребление каких-либо запрещённых веществ. Его брат, выступивший его защитником в суде, и единомышленники настаивают, что обвинения были сфабрикованы с целью наказать Салиджона Абдурахманова за его правозащитную и журналистскую деятельность. Милиция провела обыск дома и на работе у Салиджона Абдурахманова, конфисковала его компьютер и оргтехнику, а также книги, статьи и бумажные записи. Медицинская экспертиза, проведённая по требованию сотрудников милиции, расследовавших обстоятельства его ареста, подтвердила, что Салиджон Абдурахманов не употреблял наркотиков. В файлах и бумагах журналиста не обнаружилось никаких доказательств противозаконной деятельности или связей с уголовным миром. Несмотря на это, в сентябре Салиджона Абдурахманова приговорили к 10 годам лишения свободы за хранение наркотиков с целью перепродажи. В ноябре суд высшей инстанции оставил вынесенный приговор в силе. Предстояло обжалование приговора в Верховном суде Узбекистана.

Свобода выражения мнений

Возросло давление на иностранные СМИ и НПО, несмотря на заверения властей в обратном. В мае органы власти отказали в аккредитации директору ташкентского офиса «Хьюман Райтс Вотч». В июне один из телевизионных каналов объявил узбекских сотрудников международной информационной службы «Радио Свободная Европа / Радио Свобода» предателями родины. В передаче прозвучали личные данные местных корреспондентов, включая их имена и адреса.

Свобода вероисповедания

В аналогичных передачах ТВ и газетных статьях подвергались травле объединения протестантов и иеговистов, которых называли «деструктивными сектами».

Международные организации выражали озабоченность тем, что власти нарушают право на свободу вероисповедания не только христиан-евангелистов, но и тех мусульман, что молятся в не контролируемых государством мечетях.

Пытки и другие виды жестокого обращения

Не прекращали поступать сообщения о повсеместных пытках и других видах жестокого обращения с задержанными и заключёнными. Эти сведения касались не только лиц, подозреваемых в причастности к запрещённым исламским группировкам или совершению преступлений, связанных с терроризмом, но и представителей других групп, включая правозащитников, журналистов, бывших (и зачастую высокопоставленных) членов руководства страны и силовых ведомств. Бездействие уполномоченных органов, которые не расследовали подобные заявления должным образом, внушало глубокую озабоченность. В январе была введена система судебного надзора за проведением ареста. Санкцию на арест теперь выдаёт не прокуратура, а суд. Однако эти судебные процедуры не соответствуют стандартам справедливого судебного разбирательства и не позволяют задержанным оспаривать свой арест и обращаться с жалобами на пытки и другие виды жестокого обращения.

• В августе дочь поэта-диссидента Юсуфа Джумы, узника колонии «Яслык», заявила, что её отца регулярно подвергают пыткам и жестокому обращению. Он рассказывал, что, поскольку сотрудники колонии считают его врагом президента, его избивали и жестоко обращались с ним, а также помещали в камеры, где на карантине находились больные туберкулёзом.

Борьба с терроризмом и общественная безопасность

Под предлогом борьбы с терроризмом и обеспечения государственной безопасности узбекские власти по-прежнему активно добивались выдачи членов и предполагаемых членов запрещённых исламских движений и исламистских партий, таких как «Хизб-ут-Тахрир» и «Акрамия», как из соседних государств, так и с территории Российской Федерации. Большинство мужчин, которых принудительно вернули в Узбекистан, оказывались в заключении без связи с внешним миром, что усугубляло опасность пыток и других видов жестокого обращения.

• Власти Российской Федерации продолжали игнорировать решения Европейского суда по правам человека, постановившего прекратить депортацию просителей убежища из Узбекистана до тех пор, пока суд не рассмотрит их заявления. Примером может служить принудительная высылка в Узбекистан в ноябре 2007 года Абдугани Камалиева, которая произошла буквально через несколько дней после его задержания на территории Российской Федерации. В феврале родственники Абдугани Камалиева сообщили, что по возвращении в Узбекистан в следственном изоляторе временного содержания Наманганского вилоята его пытали и подвергали другим видам жестокого обращения. К началу марта его приговорили к 11 годам лишения свободы.

• В апреле Европейский суд по правам человека постановил, что экстрадиция 12 беженцев из России в Узбекистан «привела бы к нарушению статьи 3 [запрещение пыток], поскольку там им угрожает серьёзная опасность пыток и бесчеловечного и унижающего достоинство обращения». Суд также заявил, что его «не убедили доводы правительства о том, что в рамках своих международных обязательств по сотрудничеству в сфере борьбы с терроризмом оно обязано выслать заявителей, которым предъявлены обвинения в террористической деятельности, несмотря на угрозу жестокого обращения в принимающей стране». Европейскому суду также показалось «неубедительным, что заверения узбекских властей могут стать надёжной защитой от угрозы жестокого обращения». Просьба о выдаче 12 узбеков мотивировалась их предполагаемым участием в событиях в Андижане.

Смертная казнь

С 1 января в стране отменена смертная казнь, поскольку вступил в силу закон, заменивший высшую меру наказания пожизненным заключением. Двадцать третьего декабря Узбекистан присоединился ко Второму факультативному протоколу к Международному пакту о гражданских и политических правах, направленному на отмену смертной казни. Однако по состоянию на конец года власти так и не опубликовали статистику по смертной казни за предыдущие годы, в том числе о количестве приговоров, казней и помилований. Не был обнародован и полный список лиц, дожидавшихся смертной казни, приговоры которым автоматически были заменены пожизненным заключением. Родственникам по-прежнему не сообщали о местах захоронения казнённых. Кроме того, не было никаких признаков того, что будут расследованы старые дела, в которых сами подследственные или их родственники заявляли о применении к подследственным пыток с целью выбить признание; не упоминалось и о возможной компенсации. Верховный суд приступил к рассмотрению дел, по которым на момент отмены смертной казни были вынесены смертные приговоры, и к середине апреля не менее 17 приговоров к высшей мере наказания суд заменил длительными сроками заключения (20 или 25 лет).

Доклады Amnesty International о ситуации в стране

Central Asia: Summary of Human Rights Concerns, March 2007 – March 2008 («Вопросы, вызывающие озабоченность в Центральной Азии. Март 2007 — март 2008 года», на англ. яз.) (9 апреля 2008)

Uzbekistan: Submission to the UN Universal Periodic Review («Узбекистан: представление в рамках универсального периодического обзора ООН», на англ. яз.) (21 июля 2008)